1932-й. Близнецы Смок и Стэк снова в городе своего детства, затерянном в дельте Миссисипи. Многое изменилось с тех пор, как они уехали. Были окопы Великой войны, где они узнали цену жизни и смерти. Потом — шумные улицы Чикаго, где они быстро освоили законы улиц и стали своими в криминальном мире.
Теперь они вернулись не с пустыми руками. Их цель — открыть место, где уставшие после смены плантационные рабочие смогут отдохнуть, послушать музыку, забыть о тяготах. Они находят подходящий участок с несколькими старыми постройками. Владелец — человек с тяжелым взглядом и твердыми, старомодными взглядами на то, кому и где можно проводить время. Переговоры были непростыми, но братья знали, как вести дела. У них хватило и настойчивости, и средств, чтобы добиться своего.
Открытие бара стало событием для всего района. Главным украшением вечера должен был стать молодой музыкант. Братья хорошо его помнили — сын местного пастора. Много лет назад, еще мальчишкой, он с восхищением смотрел на витрину магазина. Смок и Стэк, тогда уже повидавшие мир, купили ему его первую гитару. Теперь этот подарок обрел голос. Парень играл блюз с такой глубокой, пронзительной тоской и надеждой, что даже самые уставшие люди в зале замирали. Его пальцы будто разговаривали со струнами, рассказывая истории о любви, потере и долгой дороге домой.
Музыка лилась из открытых окон, смешиваясь с теплым ночным воздухом и запахом реки. Она была настолько живой и настоящей, что привлекла внимание того, кто редко интересовался делами людей. На окраине, в тени старого кипариса, остановился незнакомец. Он слушал, не двигаясь, а его не по-местному бледное лицо было обращено к источнику звука. Это был ирландец, давно странствующий по свету, существо, для которого века проходили как годы. В музыке сына пастора он услышал нечто редкое — чистую, неиспорченную человеческую душу, выраженную через ноты и ритм. И этот звук заставил его насторожиться, пробудив давно забытый интерес.
Бар близнецов стал больше, чем просто питейным заведением. Это был островок, где стирались границы, где важны были только музыка и момент. А незваный слушатель у кипариса знал, что эта ночь — только начало новой, неожиданной главы в его бесконечной жизни.
