Вот уже почти три десятилетий Великобритания погружена в кромешный ад. Не вирус, а настоящая чума, вышедшая из-под контроля, навсегда изменила облик страны и её жителей. Те, кто подхватывает заразу, теряют всё человеческое — разум, речь, сострадание. Остаётся лишь слепая, ненасытная ярость, направленная на любого, кто ещё способен дышать и чувствовать. Города превратились в лабиринты руин и завалов, где шепот ветра в разбитых окнах часто обманчивее тишины.
В этом хаосе, среди вечного страха и борьбы за глоток воды, выживает маленький Итан. Ему всего девять, но его глаза видели столько, сколько не довелось иным за всю долгую жизнь. Его мир сузился до тёмной квартиры на окраине бывшего Лидса, где в полумраке задыхается его мать. Она ещё не одна из *них*, но с каждым часом жар в её теле растёт, а взгляд становится всё более отстранённым и стеклянным. Она держится из последних сил, шепча сыну одно и то же: «Найди доктора. Того, настоящего».
Итан знает, что это почти невозможно. Настоящие врачи, те, что лечат людей, а не стреляют в них на опознание, стали легендой, призрачными историями у потухающих костров. Но он также знает, что это его единственный шанс. Собирая в потрёпанный рюкзак жалкие крохи провизии — несколько банок консервов с стёршимися этикетками, бутылку мутной воды, — он готовится к пути. Из окна своей крепости он долго изучал улицу, запоминая патрули бродящих тварей и редкие, обманчиво безопасные маршруты.
Его план прост до отчаяния: добраться до старой больницы Святой Марии на другом конце города. Там, по слухам, ещё теплилась жизнь. Слухам, которым уже много лет, но другой надежды нет. Прощаясь, он крепко сжимает горячую руку матери, обещая вернуться. Дверь скрипит, и он выскальзывает в холодный, пропахший пылью и тлением воздух переулка.
Путь через город — это бесконечная игра в прятки со смертью. Каждый тень, каждый шорох заставляет сердце колотиться. Он ползёт через разбитые витрины, замирает, услышав вдалеке тот самый леденящий душу вой, который не спутаешь ни с чем. Он видит следы былых битв и отчаянного бегства — брошенные машины, высохшие пятна, обрывки одежды на колючей проволоке ограждений.
Иногда ему кажется, что он не один. В верхних этажах уцелевших зданий мелькают огоньки свечей, слышится сдавленный шёпот. Но доверять нельзя никому. Голод и страх сделали выживших такими же опасными, как и заражённые. Однажды он едва не наткнулся на засаду — группа взрослых с ножами и дикими глазами выслеживала добычу. Итан затаился в груде мусора, не дыша, пока их шаги не затихли.
На третий день пути, перебираясь через завалы в промышленной зоне, он находит нечто, вселяющее кроху надежды. В разгромленной аптеке, под обломками шкафа, он откапывает потрёпанный медицинский журнал с рукописными пометками на полях и карту города с отметками. Одна из них, аккуратно обведённая, указывает не на больницу Святой Марии, а на небольшой исследовательский центр на севере, у самого выхода из города. Рядом чьей-то дрожащей рукой выведено: «Лаборатория «Рассвет». Возможно, живы».
Выбор теперь страшнее, чем когда-либо. Идти к старой цели, о которой все слышали, или рискнуть всем, поверив клочку бумаги и неизвестному слову «Рассвет»? Глядя на карту, Итан чувствует, как в его груди, рядом с леденящим страхом, теплится маленький, но упрямый огонёк. Он не просто мальчик, бегущий по руинам. Он единственный шанс своей мамы на жизнь. Стиснув зубы, он меняет курс, поворачивая на север, в сторону неизвестности, где, возможно, его ждёт не легенда, а реальный человек в белом халате, который ещё не разучился лечить. Его путешествие только начинается, и каждый новый шаг вперёд — это вызов миру, который давно забыл о милосердии.
